Александр, поклонившись, выходит. Зизи следует за ним, но мать окликает ее.

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Зизи, ты же знаешь, когда он просит перо, он не любит, чтобы вокруг него вертелись люди.

ЗИЗИ. Я и не собираюсь возле него вертеться. Проверю, все ли в порядке, и сразу вернусь. (Исчезает.)

АННА. Не очень-то любезно с его стороны. Скрыться, не сказав и двух слов.

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. А ты, конечно, ждала любезностей и сладких комплиментов, которыми, я думаю, порядком избалована.

АННА. Вовсе нет. Но светскому человеку следовало бы проявить немножко внимания к гостье.

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Не обращай внимания. Когда он хочет работать, помехи его раздражают. К тому же, он сам здесь гость.

АННА. Он еще крохотнее и некрасивее, чем я думала.

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. (С легкой иронией.) Мой красавчик сын нравится тебе несравненно больше.

АННА. Что в этом плохого?

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Ничего.

АННА. Но познакомиться поближе с вашим соседом я бы хотела. О нем теперь много говорят.

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. У тебя будет еще такая возможность.

АННА. Он часто у вас бывает?

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Когда как. То пропадает подолгу, то приходит почти каждый день.

АННА. Каждый день? И вам это не в тягость?

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Напротив. Мы рады ему.

АННА. Что или кто его сюда влечет? Одна из моих кузин?

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Больше всего его влечет моя библиотека. Говорит, что такой не найти даже в столице, не говоря уж об этой глуши.

АННА. Она и вправду так хороша?

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Несколько тысяч томов на пяти языках.

АННА. (С лукавым намеком.) Не думаю, что он приходит только ради книг.

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Ну, кроме того, он влюбляется по очереди во всех моих дочерей.

АННА. А они?

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. А они все разом влюблены в него.

АННА. (Изумленно.) В эту обезьянку?

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Не говори так.

АННА. Я заинтригована. Вы все помешались на нем. Пусть у него есть способности, пусть даже он популярен, но как можно увлечься таким пугалом?

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Он может быть неотразимо привлекателен.

АННА. Не верится... К тому же, в смысле женщин у него плохая репутация. Вы не считаете, что ваших дочерей нужно от него остеречь?

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Если бы не Александр, они бы остались заурядными уездными барышнями, каковыми и являются на самом деле. А с его появлением у них заблестели глаза, заалели щеки, они похорошели, они читают, думают, спорят, они любят... Короче говоря, они живут.

АННА. Мне странно вас слушать. Вы же мать. Почему вы это не остановите?

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Сказать честно, это просто не в моих силах. Я воспитываю дочерей очень строго, но уберечь их от его влияния не могу. А может быть, это и не нужно…

АННА. Я вас не понимаю.

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Пусть их жизнь хоть одним краем пересечется с жизнью такого человека. По крайней мере, им будет что вспомнить в старости.

АННА. Уж не собираетесь ли вы женить его на одной из них?

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. О нет, ни в коем случае. В мужья он не годится. Во всяком случае, своих дочерей я за него не отдам.

АННА. Почему, раз вы о нем такого высокого мнения?

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Он не семьянин по натуре. С самого детства он живет вне дома, вечным странником, любит карты, ввязывается в дуэли. И верность жене он хранить не будет. К тому же, ни чинов, ни состояния, ни милости государя, ни ясного будущего. Нет, он будет плохим мужем.



АННА. Хорошенький портрет! И от такого человека вы не ограждаете своих дочерей?

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Я же сказала, что не могу.

АННА. А вы не опасаетесь, что девушки могут выйти за пределы, которые диктует подобающая им скромность?

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Ах, дорогая, не выражайся фразами из французских романов. Скажи попросту, что они могут потерять невинность.

АННА. И вас это не тревожит?

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Я слежу за ними, но они уже взрослые... Пусть это в первую очередь заботит их самих. Впрочем, в наш веселый и распутный век это не мешает выходить замуж. Было бы приданое. Да ты и сама не успела потерять virginité[3][‡] до брака только потому, что вышла замуж в шестнадцать лет. Зато сейчас ты быстро наверстываешь упущенное.

АННА. (Смутившись.) Что вы имеете в виду?

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Дорогая, за тобой тянется длинный шлейф слухов о твоих увлечениях и приключениях.

АННА. Тетя…

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Я не упрекаю тебя – старый скучный муж и все такое, но и не изображай из себя непорочную мадонну.

АННА. Я никого не изображаю.

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Об одном только тебя прошу: веди себя здесь прилично. Я не хочу краснеть за тебя перед своей сестрой и твоим мужем.

АННА. (Сухо.) Вы считаете, что я дам к этому повод?

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Я ничего не считаю. Ты женщина взрослая и независимая. Но мне бы не понравилось, например, если бы Алексей начал открыто за тобой ухаживать, а ты бы стала его поощрять.

АННА. Почему вы решили, что он собирается за мной ухаживать?

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Потому что я его знаю.

АННА. (Она выслушала предупреждение старшей родственницы с некоторым неудовольствием.) Все, что вы сказали мне, лучше скажите своей Зизи. Она больше меня нуждается в нотациях.

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. Я ей говорила, и не раз.

Входит Александр. Анна его не замечает.

АННА. Не понимаю, что она в нем нашла. Я допускаю, что с ним, вероятно, интересно разговаривать. Но представить себя с ним в... Я хочу сказать... Извините за откровенность, представить себя в его объятьях я не в силах. Невозможно быть более некрасивым! Ужасные бакенбарды, растрепанные волосы, вместо ногтей настоящие когти, маленький рост, жеманство в манерах, какая-то странность нрава…

ПРАСКОВЬЯ АЛЕКСАНДРОВНА. (Предостерегающе.) Аннет!.. (Указывает глазами в сторону Александра.)


3684909156443419.html
3684981478602938.html

3684909156443419.html
3684981478602938.html
    PR.RU™